айлағы фото ғарыш

2017-09-24 05:13




А давайте учредим церковь нормальных? Будем собираться по воскресеньям, молиться на портрет Гагарина, слушать лекции по астрофизике. Учебник природоведения для шестого класса объявим священной книгой. Кто вякнет хоть слово про всяких богов - сразу в суд за оскорбление религиозных чувств!


Минет на брудершафт






Как хорошо тянуть кота за хвост, На хвост консервы нацепляя, И обливать его бензином, пиная в нос При этом где то рядом, спичку зажигая. Как хорошо поить кота Из соски чистым керосином, И как приятно повторять, Строки эти сидя под осиной. Вы не подумайте друзья, Что я жесток, иль живодер, В душе мне тоже жаль кота, Хоть я с него три шкуры сдер.


Плебей. Не знаю как вы, а я до сих пор отвечаю на вопрос "который час", (допустим) "Восемнадцать пятнадцать". Так приучили в армии (читай в погранвойсках). Иваныч, замбой наш, частенько шутил подобным образом (ему видимо казалось это безумно смешно), и говорил: "Ровно в три четверти пятнадцатого начинайте кидать диполь, а то не успеете к трем на связь выйти". Киргизы, особенно по молодости, обугливались от такой задачи. Собственно говоря, с сыном бишкекского народа, фрунзенцем Махмудом, этот казус и произошел. Что такое банный день? Это не как в гарнизонах, это на целый день. Специфика такая заставская, что одновременно нет возможности людям мыться, да и банька-то была на восемь шайко-персон. И вот суббота. В идеале сначала моются женщины, старики и дети. Стариков в геронтологическом смысле не было, а женщин было три штуки и Арбекова, итого четыре. Но начальника супруга, замполитша и замбойша имели детей, примерно одного сопливо-дошкольного возраста, и ходили мыться всем коллективом. Надежда же Арбекова, в силу своей (на тот момент) бездетности, предпочитала омовения сольные, долгие и одухотворенные. Нельзя говорить про женщин такие вещи за глаза, но я скажу. Площадь поверхности ее туловища была чуть меньше гужевой нашей кобылы, времени и воды требовалось соответственно. В тот субботний день офицеры не мылись вовсе, поскольку начальник сидел ответственным, замполит на границе, замбой в отряде (или наоборот), а старшина заставы прапорщик Арбеков по техническим причинам мыться был не в состоянии, так как третьего дня опрокинул себе на нижние конечности кастрюлю с лярдом, и ходил по территории заставы в одних трусах, пугая белыми бинтами пограничные наряды. Я по обыкновению сидел дежурил. Зашел Махмудка с кислой миной, и на вопрос о причине расстройства ответил, мол чего радоваться, с восьми уходить колуном до полуночи, а значит - фиг не баня. И остынет к ночи, и воды не останется. Ну я ему и отвечаю, дескать офицерье сегодня в баню не идет, бабы с детьми к 16:00 закончат, ты и иди по-быстрому, Надька будет как обычно перед боевым расчетом валандаться (а про себя подумал: "А вся, блядь, остальная застава будет ждать, пока она кончит"). Махмуд посветлел всем своим скуластым лицом, и напевая что-то удалился. Тихонько шли к завершению пограничные сутки, а значит и мое дежурство. Выпустив очередного часового на вышку в 16:00, я про себя отметил, что женщины со своим барахлом вышли из бани. Пока разряжал сменившегося колуна, обратил внимание, что Махмуд торчит в курилке, но ничего уточнять не стал, не хочет как хочет. В 18:00, отсвечивая шелковым, с райскими птицами размером в половину меня халатом, прошествовала Надька. А в 18:20 из бани раздался звонок. Надька почти визжала как бензопила "Урал": - Але, дежурный, здесь Курбанову плохо. - ??? - Он ударился об стену и упал и лежит! - !!? - Да сделайте же что-нибудь, он голый упал! - Ой погодите, я оденусь! И отпустила клавишу ТА-57. Я побежал в баню. И точно, на полу в помывочной лежал Махмудка - Он из парилки выбежал, а потом я испугалась и закричала, и он в дверь не попал, а проскользнул мимо и ударился в простенок. Надька, замотанная в простыню, ввела меня в ступор, и я не сразу сообразил, что нужно делать. Арбекова не отводила взгляда от Махмудовых вольно разбросанных чресел. Выскочив в предбанник, я схватил простыню, накрыл его с головой, и только потом до меня дошло, что надо водой окатить. Пока набирал таз, прибежал сам Арбеков. Видимо, глас своей фемины он слышал и через стены. - Откуда труп, кто такой? - Это Курбанова.. Курбанов заболел. Я чего-то невпопад там говорил, потом плеснул целый таз холодной воды Махмудке в район головы прямо на простыню. Труп зашевелился, я подхватил его и вытащил в раздевалку. - Потом, трищ прапоршик, все потом, разберемся! Махмудыч ожил слегка и, ошалело уперевшись взглядом в плинтус, натягивал прямо на голую задницу свои камуфляжные штаны. - Надя, эти плебеи хотели тебя унизить? - Нет, только Курбанов, но он не успел, он упал. - Товарищ прапорщик, я вам все сейчас объясню, вышла накладка, это недоразумение! - Я сейчас доложу начальнику, чего вы тута творите! В общем, увел я Махмуда, через кухню прошли в сушилку, я крикнул связиста, чтоб посидел в дежурке вместо меня, растолкал спящего фельдшера Бойко. Махмуд тер огромную шишку на лбу и гнусно грустил. - Я тебе во сколько сказал мыться? - В шестнадцать. - Долбоеб, шестнадцать - это четыре, че-ты-ре, а не шесть! - Так бы и сказал. - Тьфу бля, ну чурка-чуркой! - Сам ты... - Ладно, не обижайся, вырвалось сгоряча. Тут вступил фелдшер: - Тошнит, голова кружится, блевал, не блевал? - Нет, только Надька перед глазами голая как живая... - Это шок, это пройдет, сотрясения нет, че меня будите по пустякам! И ушел. Дальше Махмуд рассказывал удивительные вещи. - Захожу я значит в парилку, только плеснул, слышу, кто-то поет. Приоткрыл дверь чуть, смотрю - Надька! И так мне сразу стало... эээ жутко! Я дверь-то прикрыл, и держу, чтоб не вошла она. А потом стало мне жарко нестерпимо, и я решил прорываться. Яйца прикрыл и ломанулся. А она как заорет! Ну я и не повернул в дверь-то! а скользко блин, а руки яйцами заняты. Ну я и впечатался в стену. И не помню больше ничего. - Чего теперь будет? - Фиг ее знает, чего она майору напоет! - Знаешь чего, Махмуд, иди-ка ты сам к начальнику, да все и доложи как есть. Когда стих гогот в канцелярии, появился счастливый Махмуд с чистым листом бумаги. - Объяснительную писать будешь? - Нет, начальник приказал часы нарисовать, и цифры подписать. И чтобы я всегда с собой носил. Дай мне твои командирские, срисую - отдам. В общем, ничего и не было, сошло с рук. А в полночь, когда я собирался в ЧГ, ко мне подошел Махмудка и спросил: "Слышь, Аллюр, а плебей, это журнал который с голыми бабами?" Аллюр